творческие проекты и программы
афиша событий культуры в Тольятти
 
16.08.2013 (20:02)
Философия Владимира Поповича
Философия Владимира Поповича
К нам в редакцию интернет-журнала "Древо поэзии" пришло письмо от Владимира Поповича из Самары. О себе он написал, что ему 25 лет. В письме я обнаружил приличную подборку отличных стихотворений, которые предлагаю "на ваш читательский суд" (так принято говорить). На самом деле, нас интересует ваша народная критика. Активно пишите свои комментарии о том, что понравилось, а что нет.

На мой взгляд, стихи Владимира Поповича очень хороши. Здесь много размышлений о любви (к женщине, миру, жизни), философские мысли, много земного и неземного, чувств, эмоций, получувств и настоящих человеческих переживаний в огромном мире, где так порой бывает одиноко...

Ещё понравилось, что Владимир сам делает великолепные переводы с польского и белорусского языков. Наверное, он филолог? Отлично! Великолепно! Браво! В таком возрасте - и такое стремление изучать языки, забывая о современных удовольствиях молодёжи. 

Думаю, Владимир Попович - тонко чувствующая натура, живущая больше душой, чем телом. Это видно в его стихах, где он сам некоторым образом  зеркально отражается в лирическом герое.


* * *

Е.М.
Когда забудем вместе обо всём,
Что нас когда-то мнимо разлучало,
И, рук не размыкая, пронесём
По городу счастливое начало;
Когда проснётся для двоих рассвет,
Когда простимся с павшею листвою,
Когда, не веря милости примет,
В былое окунёмся с головою;
Когда январский ошалевший снег
Нарушит миг взаимного покоя
И Вашу дрожь полуприкрытых век
Посмею снова разгадать легко я;
Когда разделим наш сердечный гнёт,
В котором нам не будет одиноко,
И грезить состояньями начнёт
В потоках ветра старая осока; 
Когда помчимся в лето напролом,
Свои кляня притворства пережитки,
Когда друг друга наконец поймём
Наперекор очередной попытке;
Грядущее когда заметит нас
И ляжет нам в раскрытые ладони,
Когда печально выверенный час
Замрёт на убывающем перроне…
Тогда не станет брошенных теней, 
И в них себя мы точно не узнаем;
За сонмами несовершённых дней
Неведомое возомнится раем.
Тогда свободно будем мы брести,
Куда скитальцев выведет кривая,
И глаз уже не сможем отвести,
Как в первый раз друг друга узнавая.



* * *

Ты уже упустил незапамятный вид
На беспечность полей, на восход, и палит
Удивлённое солнце на все города,
Что создали замену ему навсегда.
Ты ещё не узнал (как в лицо узнают
Хитреца, что дарует недолгий уют)
Напридуманных разумом Y людей,
Миллионы занявших жилых площадей.

Для тебя до сих пор дышит жабрами свет,
Улыбается космос хвостами комет.
Дальше кожи уже не раздеть короля,
И сверкает кристаллами соли земля.
Право жизни пускай не считают игрой,
А пространства неведенья – чёрной дырой.
И тебе уж богам не внимать напрямик,
Лишь сетчаткой ловить ускользающий миг.

Посмотри же, как треплются листья в ночи
На продрогшей осине, как машут грачи
Столь далёкой и близкой для сердца поре,
Как туманится небо, и как в декабре
Начинает кружить то ли снег, то ли грусть,
И река, индевея на устье, несёт
За собой истощённый надеждами год,
Заключающий в долгом начале исход

Суеты и пророчества прежних времён,
Что тебя обступают с обратных сторон.
Оглянуться не смей – иль столкнёшься лбом
С пирамидой, скалой, с соляным столпом.



* * *

Отревели твои кружевные метели,
Серебристой капелью сменился мороз.
Но доселе и птицы твои не запели,
И сады не умылись росинками слёз.

Средь едва различимых усилий и знаков,
Убаюканный всласть неизменным сверчком,
Ты так часто в украденных снах одинаков,
На душистой траве растянувшись ничком.

Родники зажурчали совсем недалёко,
Легче воздуха стали скользить облака.
И ты мог бы взбодриться прохладой истока
Иль отведать соседних высот молока.

Над упругим, без листьев, сухим виноградом
Ветерок повевает, куда-то влеком.
Отчего ты грустишь по былым снегопадам?
Отчего не любуешься первым цветком?

Голосистые птицы давно прилетели,
Зачарованно замерли утром сады.
Отревели твои кружевные метели.
И к неведомым землям пропали следы…



* * *

Припомнишь ли о восхождении либо
Забудешься в снах, точно в неводе рыба, - 
Для тех всё равно не оставишь «спасибо»
Наследием духа, с кем жил под луной.
Развеешься ли неразгаданным прахом,
Взорвёшься ли над мироздания крахом – 
Одна только жизнь пресекается страхом
Вселенского времени и пеленой.

Останься. Хотя бы ириса пыльцою,
Дождя шелестяще-прозрачной трусцою,
Охотников алчных последней лисою.
А тот, кто вернётся, о том затрубит.
Подопытный гений не ведает смерти.
Сургуч плесневеет на чёрном конверте.
Ничто не грозит, вопреки круговерти,
Единству орбит.



* * *

Если я доживу до весны,
Если сны перед явью честны,
Если, встречен последней звездой,
Поздним слухом во мгле различу:
"Не твори, не гори, не пророчь", - 
Уподобясь, дивясь палачу,
Что проникся безликой бедой,
Разрыдается гулкая ночь.
Отвернётся, смущаясь, смутив,
Бледной тучей прикроет луну.
Я забуду вчерашний мотив,
Я затверженный сон прокляну,
Безответно уже не усну.
Только пусть эта ночь доживёт,
Уходя, предрешит оборот.
Успокоятся тени в лесу.
Межпространственный скроется код.
Я прощанье с собой унесу.


* * *

Свободен буду, как шар земной:
Душе орбита его по силам.
Одною – солнечной стороной,
Другой – открытой иным светилам.
Раскован буду, как зелень трав,
Шумерской эры не чтя завета.
Правдивым буду, как вечно прав
Раскосый дождь на исходе лета.
Всевластен буду, как царь горы,
Расставшись с мантией и короной.
Незримым буду, но до поры,
В скольженье рыбой околодонной.
Безмолвен буду, как лик небес, 
И отдалён, как под ними слизни,
Почти поверив: других чудес
Не существует помимо жизни.

Безмерен буду, пространства блеф
Разоблачая в тиши предместья.
Так вневременная пыль, осев
В случайных безднах, творит созвездья.


* * *

Словно сетью беспроводной,
тенью, ночью, как дань уловкам,
пробираться тебе одной
по астралам и остановкам,
по осколкам, по мишуре, 
по камням и воздушным кровам,
чтоб узреть себя на заре 
в тихом зеркале родниковом.

Исчезающий за тобой 
пёстрый мир, прикрываясь сутью,
канет пущенною стрелой
к заболоченному распутью:
от тебя отречётся он 
в отторжении с высшей сферой,
будет путь твой обременён
не свободой, а только мерой.

Отрешением рождена,
обновлённая и немая,
ты, неведением полна,
меж галактиками дремая,
забываясь и сторонясь
точки медленного возврата,
восстановишь с Началом связь,
здесь утраченную когда-то.

Ты познаешь: всегда была
жизнь твоя, а не ты, другая,
что целее всего – зола,
что, границы не раздвигая,
с бесконечностью заодно
облекаешь любую точку.
Так вмещает глазное дно
запредельную оболочку.


* * *

Человек уязвим, как на нём крахмаленная рубаха
И приметен под ней крестом, полумесяцем et cetera – 
Без учёта рассудства его размаха
И того, что имеет в виду закона литера.
Человек способен только на «сегодня» или «ещё не поздно».
Сравнение птицы с мечтой пускай бы косно –
Без будущего: пища у них разного рода.
Человек умнеет, когда люди глупы. 
Или старше.
Вещая муть потолкового небосвода
Воссоздаёт прапраэффект скорлупы.


Искать неродное
(перевод с  польского)

Долгое слышу во сне эмиграции эхо.
Так воскрешаю ущербы свои.
Наше прошедшее тёмно, точнее – 
так слепо, словно у пчёл из семьи
дружной заделаны воском прорехи кучнее.

Кто утверждает, потворствуя памяти-скряге,
будто живёт, претерпев унижения
гордости высшей, когда, иноземцу-бедняге,
крылья ему обрезал снисхождения
взгляд?

И, с молодёжью роднясь в задушевной беседе,
я ни за что не обмолвлюсь о мелкой победе.
Коей, по случаю эха, бываю не рад.

 
(Из Аполлинера)

Засохли молодости лучшей
Мои венки И я заблудший
Назад листая жизнь свою
Ревную и не признаю

Чуть позади как по арене
Средь бутафории цветов
Какой-то шут бредёт без тени
Под гулом звёздных голосов

Пылинка точечного света
Тебя целует без ответа
Вот выстрел Вскрикнул имярек
Портрет во тьме закрытых век

Забытое окно разбито
Но всё равно не продохнуть
По ветру чья судьба изжита
Межвременный очерчен путь

Засохли молодости лучшей
Мои венки И я заблудший
Назад листая жизнь свою
Уже другие слёзы лью


* * *

(перевод с белорусского)

Руки заламывались
От тоски.
Слушал тише,
Бессонный
Поклонник:
Целую ночь звали
Гудки.
Капля билась
О подоконник.

Высью светились
Твои глаза.
Пальцы сплетались,
Владея судьбою.
Дьявол непрочности
Души
Терзал,
Ангельской 
Сброшен рукою.

Ласки твои,
Как сквозь пальцы
Родник:
Воды сожгли
Жаркие и ледяные.
Воли их
Светоч земной не постиг – 
Ягодки две,
Две дичинки лесные.

Тишь
Набухлою тучей 
Плыла.
Небо светилось
Немыслимым вегам.
Сырость весны 
Пожалела тепла.
Декабрь не сумел
Окупиться снегом.

Прочь
Терзанья ушли
И года,
Прогнал их туман – 
Вещего сонник.

Выли бессчётную ночь 
Поезда.
Капля разбилась
О подоконник.


(Из цикла «Причастность»)

* * *

Я открыл глаза раньше времени, и ветер за окном
не успел замести все следы.
День продолжал растворяться в воздухе,
оживляя вещие чувства.
Мысли не бегали из угла в угол, а спокойно
ожидали своей участи.
Тишина замедлялась голосами вдали.

Я понимал, что и сам состою из попытки
присвоить своевременность собственному беспокойству.
Только не стоило спешить с отсечением пальцев руки 
такой короткой жизни, 
оставленной мной до того как в очередной раз 
сомкнулись мои глаза.


Вступительное слово подготовил Александр Тененбаум

Философия Владимира Поповича
Категория: Литература | Просмотров: 2104 | Источник: poet

Похожие материалы
Всего комментариев: 0
avatar